Она отступила на несколько шагов от обочины.

Машины неслись на нее. Яркий свет фар слепил глаза. Первая машина с ревом промчалась мимо. Поток воздуха подхватил юбку Стефани. Девушка машинально подняла руку к шляпке. Вторая, третья и четвертая машины не замедлили своего хода. Когда Стефани открыла глаза, пятая машина находилась почти против нее. Автомобиль шел с каким-то особым шипением, говорившим о его мощности и намерении водителя обогнать идущие впереди машины. Но затем сзади замигали красные огни, и машина слегка завиляла, не желая сразу подчиниться тормозам.

Стефани посмотрела назад, чтобы убедиться, что шоссе свободно, и побежала.

Этот бег был всего лишь жестом. Она надеялась, что водитель даст задний ход, но он этого не сделал, и, когда Стефани поравнялась с машиной, она поняла, что за рулем сидел человек, которому это никогда не пришло бы в голову.

Он был под стать надменной роскоши своего автомобиля. Лет тридцати с небольшим, с черными наглыми глазами, которые ощупали Стефани с ног до головы, когда она забралась на сиденье рядом с ним. Из-под его легкого пальто выглядывал вечерний костюм. Рука на руле была ухоженной, с наманикюренными ногтями. На пальце поблескивал бриллиантовый перстень. Стефани сразу же почувствовала слабый, но несомненный запах виски. Небольшие черные усики и покрасневшие от выпитого глаза дополняли картину.

Человек оказался хорошим водителем, а его автомобиль представлял собой современное черное чудо техники, главным достоинством которого является скорость. Полная противоположность той машине, в которой Стефани долго добиралась из Сан-Франциско до Бейкерсфилда.

Человек что-то тронул, мотор уверенно заурчал, и машина рванулась вперед.

- В Лос-Анджелес? - спросил он небрежно, остановившись перед поворотом на бульвар.